– Бармен! – заорал он, сдаваясь окончательно и, одновременно, злясь на самого себя. – Срочно один коктейль… – Он вопросительно посмотрел на Журавлева.

– "Волосы Вероники", – торопливо подсказал тот.

Передеров звучно скрипнул зубами – "Волосы Вероники" был одним из самых дорогих напитков. Ну, да ладно! Если уж начал, то надо идти до конца.

– Ну, что встал?! – рявкнул он на бармена. – Выполняй заказ, железяка бесчувственная!

Бармен, смешивая жидкости, завозился за стойкой.

– Идея же просто сногсшибательная, – говорил между тем Журавлев, откинувшись на спинку кресла и размахивая перед собой руками. – За каких-то два года можно стать мультимиллионером. Верно тебе говорю!

– Ну да, ну да. Ты хоть сильно-то не завирайся! За два года. Скажи еще – за два месяца!

– Правда, правда, – сказал Петенька проникновенно. – Если б не природная лень, я бы и сам…

– Ладно, выкладывай поскорее.

– Сейчас, сейчас… В горле что-то пересохло.

– Бармен! – заорал Передеров снова.

Поскрипывая шарнирами, подкатился бармен.

– Смею вам заметить, – сказал он нравоучительно, – что в дублировании отданных ранее приказов я не нуждаюсь. В прошлом месяце в меня встроили новый процессор. Любую команду я запоминаю с первого раза.

– А раньше, стало быть, с первого раза не запоминал?

– И раньше запоминал.

– Чего же тогда про процессор сказал?

– Приятно.

– Приятно?! – задрал брови Передеров.

– Я это… создаю полноту информационного поля.

Робот смущенно шаркнул лопатообразной ногой.

– Да ты, я смотрю, философ.

– Философия, – стал говорить бармен размеренным голосом, – есть особого рода мировоззрение, система взглядов на мир и на место в нем людей, роботов и прочих существ. Философия бывает…

– Ладно, ладно, – не выдержал Передеров. – Если я захочу послушать лекцию, то включу телевизор… Проваливай отсюда!