Херуски теперь не рвались на копья. Основная их масса пятилась назад, зато несколько самых могучих воинов с огромными топорами в руках, уворачиваясь от ударов, пытались прорубить брешь в стене из щитов. Окованное дерево трещало, но выдерживало до тех пор, пока очередной германский великан не падал, или, воя от боли в ранах, не скрывался среди сородичей.

Вперед выскочил херуск в кожаной безрукавке с длинной рогатиной в руках. Он вонзил ее в один из батавских щитов и, надсадно крича, начал вытягивать его вверх, словно большую рыбу. Из-за частокола в его сторону сразу же полетели десятки стрел. Одна из них пробила безрукавку варвара, и тот, взмахивая руками, повалился на спину.

Все батавы были уже по ту сторону ворот. Они теснили херусков для того, чтобы могли развернуться легионеры и балеарцы.

Вот и те построились, разделившись на две равные половины, за правым и левым крылом батавов. От леса к германцам бежали подкрепления. Но я чувствовал, что сейчас херуски бессильны…

Я с трудом оставался на месте. Я ничего не соображал. Это рев африканских слонов: «Барра!» — я не слышал более громогласного и более воинственного клича! Полетели дротики; легионеры, словно крылья, охватили германцев с обеих сторон. «Черепаха» батавов распалась. Первый их ряд пропустил вперед воинов, вооруженных мечами, которые разрубали щиты германцев как щепки. Варвары почти не сопротивлялись, вся их огромная толпа подалась назад, увлекая за собой подкрепления. Мы, те кто стоял на валу, орали и улюлюкали. Громко пересказывали нижним то, что увидели. «Их хватает только на один удар!» — восторженно кричал Марсал. К воротам сбегались войска со всего лагеря. Они гремели оружием и требовали, чтобы их выпустили добить германцев. Трибуны, вожди союзников призывали их остановиться, объясняли, что нужно дождаться дня: в лесу слишком много врагов.

Батавы дошли только до костров. По чьей-то команде они остановились. Остановились и легионеры. Вовремя: когда балеарцы сунулись вслед за бегущими к лесу, из темноты в них полетели тучи стрел и камней. Легковооруженные опрометью кинулись обратно.