Так не делается. У них, как я понял, субординация соблюдается строго, и только в особых случаях можно попасть сразу к архирею. Именно такой случай и зафиксирован. Отец Никодим был в почете. Так что для его преподобия протоиерея храма Всех Святых, что стоит на Кинской пустоши, сделали исключение. Но точных причин его приезда никто не знает. Отец Никодим приехал в пятницу вечером. Его зарегистрировали и предложили ночлег, типа наших гостиниц при епископате, но он отказался и сказал, что навестит свою сестру. Прием ему назначили на сегодня. Большего мне узнать не удалось.

– Да-а-а, – протянул Марецкий, – проще разобраться в банковской бухгалтерии, чем в святых делах.

– Адресок я его взял, но меня попросили прийти в понедельник опять к ним и побеседовать с епископом Иоанном. Это викарий Московской епархии и председатель отдела по взаимодействию с Вооруженными Силами и правоохранительными учреждениями. Как мне сказали, церковь не может оставаться в стороне, когда истребляют ее сынов и духовников. Придется ждать завтрашнего дня.

– А нам ничего другого и не остается. В погоню пускаться не за кем. Поздновато. Вот что, Боря, постарайся мне как-нибудь разыскать соседа Веры Коптевой. Я уже просил об этом участкового, но у него свои возможности, а у нас свои. И попроси, чтобы мне принесли сводки происшествий за последние сутки.

– Хорошо, Степан Яковлевич.

Сухоруков ушел. Марецкий подошел к окну и, уставившись на улицу, решил, что сегодня ожидается жара. То ли так принято, то ли в книжках так пишут, но почему-то самые сложные преступления происходят ночью и обязательно в дождливую погоду. Чепуха какая-то…

Далеко не для всех солнечный, ясный воскресный день оказался радостным и приятным. Однако все выглядело, как всегда. Человеческое горе и радость не влияют на окружающую среду, вот только люди в соответствии со своим настроением смотрят на жизнь по-разному. Кто-то радуется солнышку, а кто-то задергивает занавески на окнах.