Подошел Стедман.

– Вы уже закончили с телом, лейтенант? Киндерман взглянул вниз на запятнанную кровью простыню.

– По Томасу Кинтри уже все выяснили? – осведомился он.

И опять донеслись до него всхлипывания. Киндерман покачал головой.

– Аткинс, отведи миссис Кинтри домой, – попросил он и глубоко вздохнул. – И прихвати медсестру. Пусть она подежурит у нее весь день сегодня. Я сам оплачу ей сверхурочные, не беспокойся. Отвези ее домой.

Аткинс хотел было что-то сказать, но Киндерман продолжал:

– Ах да, я помню. Старушка. Я сейчас как раз иду к ней.

Аткинсу ничего не оставалось, как выполнить просьбу Киндермана. А тот, тяжело опустившись на одно колено, чуть не застонал от напряжения.

– Прости меня, Томас Кинтри, – еле слышно пробормотал следователь, а затем, бережно приподняв краешек простыни, вновь осмотрел руки, ноги и грудь мальчонки. «Какой же тоненький и хрупкий, точь-в-точь крошечный воробушек», – подумал Киндерман. Мальчик был сиротой и переболел пеллагрой

Киндерман внимательно осмотрел порезы на левой ладони Кинтри. Да, действительно, они смахивали на символ Близнецов. Затем следователь взглянул на другую руку мальчика и обнаружил, что на ней не хватает указательного пальца. Его отрезали. Киндерман почувствовал вдруг, как по спине пробежали мурашки.

Он осторожно опустил простыню и с трудом поднялся. Киндерман не мог отвести взгляд от этого тела, и вдруг он ощутил в душе непреклонную решимость. «Я найду твоего убийцу, Томас Кинтри», – мысленно пообещал он.