Даже если это преступление совершил сам Господь Бог.

– Ну хорошо, Стедман, действуй, – сказал он вслух. – Бери тело и исчезни, наконец, с глаз моих долой. От тебя за версту несет формалином и смертью.

Стедман направился к «скорой помощи».

– Хотя нет, подожди еще чуток, – вслед ему прокричал Киндерман.

Стедман обернулся. Следователь подошел к нему вплотную и тихо пояснил:

– Погоди, пусть сначала уйдет его мать.

Стедман кивнул.

К пристани пришвартовывалась драга. Тотчас с нее спрыгнул полицейский сержант в черной кожаной куртке на меху и подошел к Киндерману. В руках он нес какой-то предмет, завернутый в тряпку. Сержант собрался было заговорить, но Киндерман жестом остановил его.

Сержант непонимающе уставился на следователя, а затем проследил за его взглядом. Киндерман смотрел туда, где Аткинс беседовал с медсестрой и миссис Кинтри. Вот миссис Кинтри кивнула, и обе женщины встали. Киндерман отвел глаза, когда заметил, как мать на мгновение задержала взгляд на прикрытом холстом теле своего сына. Подождав немного, следователь спросил:

– Ну как, они уже ушли?

– Да, садятся в машину, – сообщил Стедман.

– Хорошо. Ну, сержант, – начал Киндерман, – валяйте, показывайте.

Сержант молча развернул коричневую ткань и показал то, что в ней находилось: деревянный молоток для отбивания мяса. Сержант держал его очень осторожно, чтобы случайно не коснуться пальцами.

Киндерман взглянул на молоток и объявил:

– У моей жены почти такой же. Для шницелей. Только чуть поменьше.

– Таким пользуются в ресторанах, – заметил Стедман. – Или в столовых на предприятиях. Я сам видел такие на кухне в армии.

Киндерман поднял глаза.

– И такой штуковиной можно все это проделать? Стедман кивнул.

– Пусть его возьмет Делира, – проинструктировал сержанта Киндерман. – А я пойду взгляну на старушку.

В сторожке на лодочной станции было тепло. Поленья вспыхивали и потрескивали в огромном камине, выложенном из крупных и округлых серых булыжников, а вдоль стен, в специальных отсеках стояли легкие байдарки.