– Так ты посвятишь меня в свою теорию?

– Я могу только намекнуть, – согласился Киндерман. – Свертывание крови.

Брови Дайера удивленно поползли вверх.

– Свертывание крови?

– Ну да, стоит человеку случайно порезаться, кровь в ранке начинает сворачиваться. А ведь в человеческом теле происходит для этого четырнадцать различных микроскопических процессов, и все они протекают в строго определенной последовательности. Крошечные тромбоциты и всякие там умненькие молекулы с мудреными названиями приходят в движение и вступают в реакции каким-то невероятным, известным только им одним способом. А иначе человеку попросту пришел бы конец, вся кровь вытекла бы из него, и он превратился бы в груду сушеного мяса.

– Это что, и есть намек?

– А вот еще один: автономная система. И еще: с помощью лозы можно за много миль обнаружить источник воды.

– Я совсем запутался.

– Терпение, мой друг. Ваш сигнал бедствия запеленгован, спешим на помощь. – Киндерман еще ближе придвинулся к Дайеру. – Так вот, некоторые штуковины, которые принято считать лишенными сознания, частенько ведут себя так, словно оно у них есть.

– Спасибо вам, профессор.

Киндерман неожиданно откинулся на спинку стула и нахмурился.

– А вот ты-то как раз и есть живое доказательство моей теории. Ты видел нашумевший фильм ужасов «Чужие»?

– Нет.

– Это история твоей жизни. Но ты не переживай, зато я получил неплохой урок. Не рекомендуется посылать горных тибетских проводников на скальные работы. Потому что если на них обвалится утес, у проводников начнутся страшные головные боли.

– И это все, что ты хотел мне поведать о своей теории? – обиделся Дайер, поднимая чашку с кофе.