- М-м... Да, конечно, - ответил трибун, несколько удивленный такой прямотой. Большинство видессиан предпочитало выражаться куда более витиевато.

Марк принес кувшин вина и две глиняных кружки. Плеснув в одну вина, он передал ее жрецу. Вторую поднял приветственным жестом.

- Твое здоровье, уважаемый... - он остановился, не зная имени гостя.

- Стипий, - бросил тот коротко и грубо. Как все видессианские священнослужители, он опускал фамилию в знак того, что посвятил себя одному лишь Фосу. Прежде чем отпить, жрец воздел руки и прошептал:

- Фос, Владыка Благой и Премудрый, милостью Твоей Заступник наш, пекущийся во благовремении, да разрешится великое искушение жизни нам во благодать.

Затем сплюнул на пол в знак отрицания Скотоса - вечного антагониста Фоса. Жрец подождал немного, чтобы дать римлянину возможность присоединиться к ритуалу, но Скавр, хоть и уважал обычаи Видесса, не всегда подражал им и не придерживался их в тех случаях, когда не разделял веры имперцев.

Стипий неприязненно глянул на трибуна.

- Безбожник! - прошептал жрец.

Марк понял, что имел в виду Фостул, когда говорил, что лицо у "лысого" грубое: узкие бескровные губы едва скрывали крепкие желтые зубы, черты казались рублеными.

Стипий проглотил вино, и трибун еле сдержался, скрывая раздражение. Видессианин осушил кружку в одно мгновение, наполнил ее снова, не дожидаясь приглашения, снова выпил до дна и повторил процедуру в третий раз, опорожнив сосуд столь же стремительно, как и в первые два раза. Марк едва пригубил.

Стипий начал было наливать себе четвертую, но кружка наполнилась лишь до половины - кувшин опустел. Жрец недовольно фыркнул и отодвинул кувшин в сторону.

- Ты пришел сюда за выпивкой или тебе нужно что-нибудь еще? - резко спросил Скавр. И тут же почувствовал укол стыда: разве стоицизм не учит принимать каждого человека таким, каков он есть?