В это время шествие проходило мимо двоих друзей. На спине огромного вендийского слона танцевала прелестная смуглая девушка.

На больших повозках, влекомых крепкими стигийскими волами, акробаты выполняли умопомрачительные гимнастические упражнения. Экзотические звери таращились на толпу из крепких клеток.

Шествие заканчивал огромный чернокожий мужчина в набедренной повязке из леопардовой шкуры.

Необъятно широкие плечи гиганта говорили о его исключительной силе. Он подбрасывал над головой железные гири, которые заставляли мускулы играть, подобно переплетенным змеям.

Даже Плам, давно привыкший к невероятному разнообразию ярмарки, поддался очарования представления. Богард заметил его улыбающиеся губы и горящие любопытством голубые глаза. Охваченный отцовской любовью и нежностью, обычно бесстрастный Реас промолвил:

— Ребенок! — в это едва слышно сказанное слово он вложил всю теплоту, которую испытывал к молодому славину.

* * *

Ближе к вечеру большой шатер месьора Булемеса был набит битком. Первое представление было самым важным, и здоровенные распорядители допускали ко входу только хорошо одетых посетителей с толстыми кошельками, богатых купцов и путешественников, которые разнесут весть о чудесах цирка по всему ярмарочному городу.

Один из стражей попытался преградить дорогу Пламу и Реасу, явно недооценивая их скромные на вид одежды. Властным жестом офирец остановил его. Встретив взгляд Реаса, служитель почему-то молча поклонился и пропустил их.

У входа в шатер сидел сам собственник цирка — седой достопочтенный господин в золотистом кафтане и маленькой золототканой шапочке.

— Мне нужно два кресла в ложе, — спокойный голос Богарда оторвал месьора Булемеса от созерцания кучки серебряных монет, лежащих перед ним.

— Дорогой гость, места в ложах стоят один золотой, и мест не осталось… Впрочем, остались места в королевской ложе, но… Это очень дорого. И ты не похож на короля.