И вообще он производил впечатление очень кроткого человека. Его лицо было нежным, как у девушки, а взгляд удивительно мягким. В первый момент я принял его за мальчика лет семнадцати, может быть, восемнадцати лет. Но потом я заметил у него тонкие морщинки возле рта, а заглянув в его глаза, понял, что он был старше меня. На вид ему можно было дать лет двадцать.

Внезапно я осознал, что слишком пристально рассматриваю своего спасителя. Я смущенно опустил взгляд и попытался встать с кровати. От неожиданного движения мои мышцы пронзила сильная колющая боль.

Мой взгляд скользнул по обнаженной кромке правой штанины, что тут же заставило меня вспомнить о страшной боли и о невыносимом смраде горелого мяса.

Я испуганно наклонился вперед, засучил штанину и осмотрел свою ногу.

Кожа под обуглившимся материалом брюк оказалась невредимой и розовой, как у новорожденного. Несколько секунд я, не веря своим глазам, смотрел на ногу, потом выпрямился, рывком поднес к глазам правую ладонь и повернул ее.

На моем запястье виднелась лишь тонкая красная линия меньше царапины. От раны, которую нанесла моей руке щепка, не осталось и следа.

Все еще не веря собственным глазам, я опустил руку и широко раскрытыми глазами посмотрел на моего спасителя.

— Что… что вы… сделали? — выдавил я из себя. По лицу моего визави пробежала быстрая, почти озорная улыбка.

— Ничего такого, чего вам следовало бы бояться, — ответил он. — Вы довольно серьезно поранились. Я должен был вам помочь.

— Но это… — я запнулся, поочередно посмотрел на свою руку, а затем на ногу и недоверчиво покачал головой. — Но это же невозможно! — прошептал я. — Это же настоящее чудо!

— С этим словом следует быть поосторожнее, — сказал мой спаситель, и в его голосе прозвучала странная серьезность, которую я не мог себе объяснить. — Я не сделал ничего такого, что нельзя было бы объяснить. Но это будет слишком сложным, если я попытаюсь сделать это прямо сейчас. Вы впервые в этом городе?