— Как… вы об этом узнали? — потребовал ответа Ренегар.

— У меня есть источники.

— Что еще за источники?

Вир постарался не забывать о том, какое положение занимал Ренегар. Он напустил на себя настолько высокомерный вид, какой только смог, и заявил:

— Те, которые сейчас не стоит называть.

— Значит, вы мне не скажете.

— Верно.

— И в чем именно заключается эта великая опасность… вы тоже не скажете.

— Боюсь, что нет.

— Но я ведь, по-вашему, должен прекратить все работы. Скажите мне, посол Котто, знакомы ли вы с министром Дурлой?

— Мне… приходилось иметь с ним дело, — уклончиво ответил Вир.

— Министр Дурла был предельно конкретен. Он ясно указал, что я должен сделать, и к какому сроку. Поэтому я намерен исполнить его распоряжения. А вы обсуждали с ним все это?

— Нет.

— А если бы обсуждали?

Вир знал, что обманщик из него никудышный.

— Сомневаюсь, что он станет меня слушать.

— Так почему же я должен это делать?

— Потому что, — с неожиданным пылом произнес Вир, — вы здесь, а он — нет.

Потому что его там, — и он ткнул пальцем в ту сторону, где на расстоянии многих световых лет должна была находиться Прима Центавра, — не беспокоят жизни тех, кто находится здесь. Но, сдается мне, это должно беспокоить вас, поскольку вы непосредственно ими руководите. Поймите, пока мы здесь тратим время на болтовню, ходя вокруг да около, опасность возрастает с каждым мгновением. Время уходит. На самом деле, у нас уже не осталось времени.

Неужели вы этого не понимаете? Люди не просто исчезают. Они гибнут.

Виру показалось, что на мгновение Ренегар смутился. Потом его лицо и душа снова окаменели.