Мгновение, всего лишь мгновение, он обдумывал этот вариант. Все они, в конце концов, смертны. Их мучения продлятся несколько коротких секунд, а потом все будет кончено. Они окажутся в безопасности, в безопасности могилы. Более того, ветер развеет их пепел на все четыре стороны, по всей Приме Центавра.

Это будет так непохоже на ту жизнь, которая ожидает Лондо — вечное наказание, страж, следящий за каждым его движением, сидящий, подобно незаживающему одноглазому нарыву, на его плече. Который станет неотлучно наблюдать за ним, не даст ему ни минуты покоя…

Покой.

Что ж… покоя ему больше не видать.

Потому что, когда он подумал о миллионах центавриан, исчезающих в огненном взрыве, они предстали перед его мысленным взором израненными и недоумевающими. Покрытые пеплом и сажей, в порванной одежде, они в ужасе и смятении глядели на небо, гадая, когда же прекратится этот огненный кошмар.

Они не знали. Им и в голову не могло придти, что Приму Центавра оклеветали, выставив агрессивной и воинственной. Оклеветали дракхи, обратили всю галактику против них, сделали так, чтобы центавриане остались одни во мраке. Они не знали, что этот обман был затеян ради него, Лондо.

Они не знали, что могли бы до сих пор мирно жить, если бы не он.

Он простер руку, направляя свой народ к прежнему величию, которого они, по его мнению, заслуживали, будучи частью великой Республики Центавр, той самой, имя которой некогда вызывала уважение, а не насмешки. Простер руку, как пастырь, но вместо этого погубил свое стадо. Его жертвы выкрикивали его имя, и он слышал их крики, доносящиеся из-под руин. Если бы ему не захотелось возродить прежнюю славу Республики Центавр, ничего этого не случилось бы. Тени не вмешались бы, никто бы не объявил войну Нарну. Не было бы той сердечной боли и печали, что терзали его уже пятый год. Все из-за него, все по его вине.