Но девчонка… та вела себя совсем по-другому. Она не прятала глаз и не трепетала от страха в присутствии Лондо. Вместо этого она стояла, гордо выпрямившись, и решительно глядела прямо в лицо императора. Кожа на ее голове была слегка красноватой, Лондо прекрасно знал, что это значит: она совсем недавно начала сбривать волосы, как того требовала традиция, в знак того, что девушка стала взрослой. Лицо худощавое, с высокими скулами, на нем отчетливо выделялись распухшие губы. Кровь на них была свежей.

— Кто тебя ударил? — потребовал ответа Лондо, а потом, не дожидаясь его, повернулся к гвардейцам. — Кто это сделал?

— Я, Ваше Величество, — ответил один из гвардейцев, шагнув вперед. — Она сопротивлялась, и я…

— Вон! — тотчас рявкнул Лондо. — Если ты не можешь без излишней жестокости справиться с ребенком, тебе не место на службе у императора. Нет, не смотри на Дурлу! — продолжал Лондо с возрастающей яростью. — Здесь командую все-таки я, а не капитан гвардейцев. И я уволил тебя. Уходи.

Гвардеец не стал медлить. Он быстро поклонился императору и резво зашагал прочь. Лондо снова повернулся к девушке, но не увидел на ее лице ничего, кроме презрения.

— Ты не одобряешь мой поступок? — спросил он.

Это был чисто риторический вопрос, но она немедленно огрызнулась в ответ:

— Выгнали простого гвардейца и уже воображаете себя защитником народа? Не смешите меня!

— Какое нахальство! — разозлился Дурла, будто оскорбили лично его. — Ваше.

Величество, пожалуйста, позвольте мне…