Возможно, ты когда-нибудь научишься летать.

— А вы, Ваше Высочество? Вы действительно мечтали стать императором?

— Я? Нет.

— Тогда о чем же вы мечтали?

Внезапно в моем мозгу снова возникла эта картина. Сон, который стал сниться мне, когда я стал взрослым. Есть в этих снах одна забавная вещь: они настолько овладевают вашим воображением, что вы начинаете верить в то, что это действительно было.

Эти сильные руки, лицо, искаженное от ярости. Лицо Г'Кара, единственный глаз которого смотрел прямо в черное трепещущее нечто, зовущееся моей душой, а его руки впились в мое горло. Этот сон, яркий и отчетливый, преследовал меня всю жизнь, с незапамятных пор.

— О чем я мечтал? — повторил я. — Я мечтал выжить.

— Да? — она пожала гладкими плечами. — Вряд ли это можно назвать великой целью.

— Я всегда думал, что именно это и является самым важным, — сказал я. — Я считал, что это важнее нужд тех, кого я люблю, выше нужд самой Примы Центавра.

А теперь… — я пожал плечами, — теперь это уже не имеет такого значения.

Выжить — это не самое главное.

Тут повисло долгое молчание. Так странно. Эта женщина была моим смертельным врагом, но теперь я увидел перед собой совсем иную личность.

Размышляя о том, что я видел, помня о всех тех, кто мечтал от меня избавиться, вряд ли махинации одной юной центаврианки могли послужить поводом для беспокойства.

На самом деле, не такой уж и юной.

Я спохватился, осознав, что впервые за долгое время по-настоящему увидел.

Мэриел. Она вовсе не выглядела старой, но, тем не менее, ее возраст уже начал сказываться. Я не был уверен, почему. Конечно, она постарела, но не настолько.