- Простите! - пора переходить в атаку. Я изобразила недовольство. - Объясните, в чем дело?! В конце концов, я имею право знать, что случилось с моими подругами… Попытаться оказать им посильную помощь! - вскочив на ноги, я преодолела три шага до стола ректора и оперлась руками на столешницу, немедленно ощутив натянувшиеся цепи контроля за плетениями рэ.

Орландир переглянулся с ищейками. Рукавом вытер крупные бисерины пота на лбу и обреченно произнес:

- Я думаю, им лучше знать правду… Вы сами сказали, что они могут быть… следующими, если как-то… замешаны… или причастны к… к… - руки ректора затряслись. Мужчина судорожно сцепил их в замок, но так не смог успокоиться и договорить…

Молчаливый Ищейка, доселе пытающий карандашом блокнот, встал со своего места и протянул мне конверт. Я открыла его и достала три еще совсем свежие фотографии…

Снятый крупным планом живот с отсутствующими кусками плоти и большей части внутренностей. Видно даже кусок позвоночника…

Истерзанная женская грудь, слегка прикрытая жалкими остатками окровавленного корсета. Вернее, я только догадывалась, что эти пятна - кровь. Глубокие рваные борозды обнажали сломанные ребра…

Следующая картинка. Очень похожая не первую. И, наконец, третья… Два женских тела. Рядом. Девушки… Истерзанные. Их лица со страшной печатью запредельной муки и ужаса… София… Элария… мой Бог! Да их же сожрали заживо!!!

Франц очень вовремя заглянул через мое плечо. Как раз, чтобы подхватить меня, силящуюся удержать рвотные спазмы, но переполненное увиденным нутро все равно извергло из себя завтрак. Прямо на пушистый ковер в кабинете ректора.

Глава 2

Франц усадил меня обратно в кресло. Не доверяя мне, сам наложил на ковер печать чистоты. Через некоторое время пятна грязи исчезли, но в воздухе все равно витали тошнотворные флюиды. Газы и жидкости практически не поддаются преобразованию с помощью рэ. Они содержат слишком мало собственной энергии, и она очень рассеяна: не образует четкой структуры, в отличие от твердых веществ.