Если бы не выделенная полоса для движения паромобилей, недавно уложенная по новой технологии, то мне пришлось бы идти пешком, а так через пятнадцать минут я войду в ворота университета. Клеймор все еще молчал. Он откинулся на сиденье машины и периодически промокал белоснежным кружевным платочком разбитую губу. Придется ему перед работой посетить специалиста. Увы, я исправить его лицо не в силах. Моей рэ-специализацией является работа с неживыми предметами.

До самого университета граф не проронил ни слова, вопреки моему тайному желанию скандала. Ничего не сказал он, открывая мне дверцу машины, учтиво подавая руку. Клеймор приложил платочек к губам и изредка покашливал, изображая легкую простуду. В самом конце прощания, чуть больше, чем нужно склонив голову он прошептал:

- Приходи сегодня. Я соскучился… - слаб. Телом, не душой. Отказаться от сладкого удовольствия не в его силах.

Соскучился… Мне-то какое до этого дело! Быть может, я подумаю о предложении графа позже, вечером, но сегодняшний день, весь целиком, должен принадлежать мне, и делить его, с кем бы то ни было, я пока не собираюсь.

Проводив взглядом умчавшийся паромобиль, я вошла в ворота и ступила на дорожку из гравия под сенью роскошных дубов. Скоро начало приветственной речи Попечительского Совета университета и ректора, поэтому учащихся, спешащих к месту общего сбора, было совсем немного. Торопыги, зажав под мышкой сумки с учебниками, со всех ног бежали к центральному зданию учебного заведения, нарушая приличия общества, предписывающие всегда степенное передвижение. Впрочем, если судить по одежде, то большинство "спортсменов" не принадлежат к высшим слоям общества, а потому смело плюют на идиотские правила и устои.

Ближе к площади перед корпусом университета меня встретил Франц. Несмотря на общую сдержанность лица и фигуры, его глаза полыхали негодованием, а упрямо поджатые губы нервно кривились, готовые обрушить на меня поток упреков. Заслуженных.