- Никаких но. В стране сам знаешь что творится. Контрреволюция. Нам понадобится каждый штык, каждый винт. Пришли мне Рыбина.

- Который штрафбатом командовал?

- Того самого. Справится Рыбин. А не справится...

- Так продолжать?

- Да. Ступай.

- Есть! - Чернов приложил руку к полинявшей фуражке и скрылся за дверью.

2010 год. Самара.

- С-сволочь, - обессиленно сказал Лысый, бросая в сторону окровавленную тряпку.

- Никак? - бородатый кавказец ухмыльнулся, но глаза остались серьезными и холодными.

- Ничего его не берет. Мы уж чего с ним только не делали...

- Зрачки смотрел, уродец? - кавказец уже не улыбался.

- Да. Боли не чувствует. Ему яйца калёными щипцами рвали, а ему хоть бы хны.

- Они все такие? Как ты думаешь, Лысый?

- Да нет вроде. Командуют-то ими, небось, нормальные. А эти зомби какие-то. Откуда они только взялись? И форма какая-то странная. Тряпки как будто хуй знает сколько в луже лежали. Не гнилые, а вот как бы...

- Хватит пиздить, - в комнату вошел Ханчик. Лысому достаточно было краем глаза глянуть на него, чтобы понять: дело действительно плохо.

- Так, братва, слушай сюда. Надо уёбывать.

- Ты чего? Мы ж весь город держали. Нас Масуд на такие бобы поставит, что...

- Ты не понял? За бугор надо уёбывать. В городе местные сбесились.

- Они ж всегда...

- Всегда. А когда эти появились, они с цепи сорвались. Набережную сейчас громят.

- Там же наши были.

- Их всех порезали.

- Эти, отморозки?

- Нет, местные бараны. Уходим, быстро.

В стекло ударила автоматная очередь.

2010 год. Москва. Кремль.

- Товарищ Сталин, это же все контра недобитая. Шлёпнуть в патоку, и все дела.

- Нэ тарапитэсь, товарищ Тухачевский. Послушаэм товарища Бухарина.

- Если вы уж предоставили мне слово, Иосиф Виссарионович, то я хотел бы предостеречь от поспешных решений. Пока у нас работает фактор внезапности. Никто ничего не понимает. Но нам нужна как минимум еще неделя, а за это время контра может организовать саботаж...