Мерзавцы! И восстание нам — рабам-гладиаторам от науки, — не поднять. У всех смертников были основательно промыты мозги, и воодушевить зомбированных сталкеров повернуть оружие против наших угнетателей являлось безнадёжным делом. Да и недосуг мне общаться на арене со своими собратьями по несчастью. Едва завидев меня, они без лишних церемоний тут же открывают огонь, игнорируя все призывы, какими я пытаюсь до них докричаться.
Угнаться за мной по глыбам льда и камням надзиратели не могут. Поэтому хронологию моих пробежек ведут два авиабота — небольшие летающие хреновины, подобные тем гарпиям, с которыми мы сталкивались при поисках Мерлина. Только эти машинки — вполне обычные армейские роботы-разведчики и подчиняются людям, а не Узлу. На каждой из них помимо видеокамер также стоит по пулемёту. Теоретически, авиаботы служат не только моими конвоирами, но и ангелами-хранителями. На случай, если кому-то из противников вдруг посчастливится вцепиться мне в глотку, как это удалось осенью узловику Ипату.
Хотя насчёт защиты бабушка ещё надвое сказала. Хряковские камикадзе не однажды загоняли меня в угол и едва не разлучали с жизнью — в наших турнирах всё было вполне натурально, не понарошку. Но пока мне не выпадала возможность узнать, буду ли я спасён за миг до неминуемой смерти, или же учёные дерзнут проверить, как отразится гибель носителя на его симбионте. А что тут ужасного? Армейским «толстолобикам» гуманизм чужд и подавно; эти циники и не на такое способны. Особенно если их подопытный официально объявлен мёртвым или пропавшим без вести, что в Пятизонье было фактически одним и тем же.