Так уж исторически сложилось, еще с тех самых пор когда власть нежити только-только закончилась, что выйти в общество безоружным является просто таки неприличным, хотя в последнее время появилась тенденция к всяческой маскировке оружия — начиная от однозарядных капсульных пистолетов в трости или потайного лезвия в веере. Так что моя прелесть, уютно расположившаяся в расшитой серебром кобуре на левом бедре, просто сама собой манила прохладой своей рукояти. Особенно в разрезе той мысли, что блеянье этого святоши раздражает меня все больше и больше, а пузико — по другому назвать этот провисший, явно не благородный гномий пивной, выпирающий из под хламиды какой-то дряблый животик назвать было просто нельзя. Он просто таки просил хоть пару пулек из моей красотки. Может быть после этого интонации этого блеяния сменятся и священник наконец-то обретет музыкальный слух — хотя бы для услаждения моих ушей своими воплями. Вот у папы благородное гномье пузо — налитое мышцами и тугое как барабан. Как выражаются сами гномы — «Не пиво для пуза, а пузо для пива!» Это благородное гномье пузо — поэтому в гномьей среде новомодные эльфийские фраки и не прижились, что папа, да и все мои знакомые гномы предпочитают кафтаны, так как гном во фраке по меньшей мере смешон. А этот святоша мало того что покрыт складками, так еще скорее всего за всю свою жизнь ни разу не занимался хоть каким либо физическим трудом. В него даже стрелять наверное противно, хотя и хочется. Как представлю, что после попадания хоть и маленькой, но зато довольно быстрой безоболочечной свинцовой пули моей малышки из него может брызнуть вот все это сало — становится крайне противно. «Хоть и невместно молодой леди о таком думать» — любимая присказка мадам Жюли вспомнилась как будто бы сама собой. «Насекомое, доставляющее неудобство благородной леди должно быть стерто с лица земли» — эта фраза из уст управляющей пансионом тоже пришла мне на ум и заставила появиться на моем лице легкую улыбку, которой и в особенности очаровательными ямочками на немного покрасневших щечках, так восторгается мой папа и большинство встреченных мной молодых джентльменов.