– Может, на ладье ушли? – Тяг махнул в сторону причального мостка. – Потому и нет никого?
Дружина замерла неподалеку от пристани, в роще, откуда пытливому глазу в ясную погоду открывались узкий залив и невысокий холм с дружинной избой на вершине и прочими постройками, необходимыми для жизни, все, как водится, в кольце охранной стены. Сейчас же все затянула туманная завеса, и что там впереди, оставалось только гадать.
– Нет. – Перегуж покачал головой. – Хоть один да остался бы. Извертень!
– Туточки!
– В крепости бывал?
– Как не бывал! Разок довелось!
– Ровно молния метнись туда и обратно… Да погоди ты, еще не все сказал! Нюхом, нюхом ведись! Знак подашь огненной стрелой. Ушел!
Извертень, беззаботно посвистывая, встал на тропу, а когда вышел из рощи на открытое, сменил шаг на рысь и, точно призрак, нырнул в туман.
– Поднялся на холм… подошел к стене… двинулся вокруг… встал перед воротами… – Выдерживая нужное время, Перегуж озвучивал то, что происходило впереди, как будто видел сквозь мглистую завесу. Дружинные в лесу дышать перестали, даже через раз, как упреждал воевода.
Дозорного не было какое-то время – ни много ни мало, а когда из тумана вылетела стрела с трепетным оранжевым «флажком» на древке и вонзилась в землю перед самой рощей, дружинные от недобрых предчувствий зубами заскрипели. Это значило только одно – путь свободен, но что предстояло увидеть в крепости?
– Быстро Извертень обернулся…
– Уж больно все там подозрительно…
– Пошли! – Воевода оборвал пересуды и потащил из ножен меч. – Смотреть в оба! И вперед, и взад, и в стороны!
Короткими перебежками, качая «пьяного», мореходы быстро «съели» открытое пространство, и пока бежали, чувствовали себя в поле неуютно. Будто овощи на блюде, хоть и туманно. Крепость отстояла далеко, из-за дымки видно было не ахти, но человека, выходящего из-за стены, разглядеть смогли – и даже то, что ноги тот передвигает еле-еле, а голову и вовсе на грудь повесил. Извертень остановился, поднял руки и несколько раз махнул крест-накрест. Потом бессильно привалился спиной к стене.