Холмс откинулся на спинку стула и потер руки. Я видел, что дело это захватило его.

- Скажите, пожалуйста, а что вы сделали потом? - спросил он

- Я мигом сообразил, что похититель, по-видимому, поднялся наверх, войдя в дом с переулка. Я бы, наверно, встретился с ним, если бы он шел другим путем.

- А вы убеждены, что он не прятался все это время в комнате или в коридоре, который, по вашим словам, был плохо освещен?

- Это совершенно исключено. В комнате или коридоре не спрячется и мышь. Там просто негде прятаться.

- Благодарю вас. Пожалуйста, продолжайте.

- Швейцар, увидев по моему побледневшему лицу, что случилась какая-то беда, тоже поднялся наверх. Мы оба бросились вон из комнаты, побежали по коридору, а затем по крутой лесенке, которая вела на Чарльз-стрит. Дверь внизу была закрыта, но не заперта. Мы распахнули ее и выбежали на улицу. Я отчетливо помню, что со стороны соседней церкви донеслось три удара колоколов. Было без четверти десять.

- Это очень важно, - сказал Холмс, записав что-то на манжете сорочки.

- Вечер был очень темный, шел мелкий теплый дождик. На Чарльз-стрит не было никого, на Уайтхолл, как всегда, движение продолжалось самое бойкое. В чем были, без головных уборов мы побежали по тротуару и нашли на углу полицейского.

- Совершена кража, - задыхаясь, сказал я. - Из министерства иностранных дел украден чрезвычайно важный документ. Здесь кто-нибудь проходил?

- Я стою здесь уже четверть часа, сэр, - ответил полицейский, - за все это время прошел только один человек высокая пожилая женщина, закутанная в шаль.