Под высоким бугристым лбом размещались большие глаза, расставленные широко и краями уходящие на виски. Заклеенные окаменевшими веками, глаза эти словно оставались зрячими, и это пугало. Тонкий нос обладал чуткими нервными ноздрями, и было похоже в мерцающем свете, что ноздри эти трепетали. Плотно сжатый тонкогубый рот язвительно кривился.

– Ишь, скорчил рожу, – заметил Штырь, и другие старатели коротко хохотнули.

– Как вы нашли его? – спросил киммериец, бесстрастно рассматривая мертвеца.

– Он стоймя стоял, в породе, – пояснил Гон-за. – Мы сначала плечо увидели – оно торчало из стены. Ломом поддели снизу, мерзлота осыпалась, он и выпал. Мы сюда его снесли. Давно он тут, эвон – одежа вся истлела.

– Непохоже, – пробурчал Конан.

Друкс приблизил факел к самому лицу окаменевшего и произнес:

– Это древний. Лет с тыщу, а то и две назад он провалился в болото. Мертвяки в болоте не гниют, я точно знаю. Тут раньше тепло было, а потом все замерзло. И этот в болоте замерз.

– Не было здесь болота, – объявил Гонза. – Болото образует бурую породу, которая режется, как масло. А здесь – черная, зернистая и крошится все время.

– Древние были людьми, а это не человек, – заметил Конан.

– Кто же это тогда?

– Понятия не имею.

– Должно быть, он стоит кучу денег, – предположил Друкс, на что варвар ответил:

– Я не дал бы за него и медяка.

– Надо закопать его в отвал, – бледнея, сказал Штырь. – Все-таки это покойник…

– Покойнику все равно, где валяться, – ощерился Друкс. – Завтра мы заколотим его в ящик и отнесем на склад.

– Хочешь вывезти его на большую землю? – поинтересовался варвал. – Продашь колдунам или будешь показывать его на ярмарке?

– Все, что найдено в этой земле, принадлежит мне, – хозяин прииска пожал плечами. – Я найду, как использовать эту диковину. Жалко – никто не знает, что это за тварь.