Но что ему делать дальше? Он принюхался: запах медленно угасал. Да, охотники были здесь, но давно, а раз так, то ему больше нечего делать в деревне.

Эйдан презрительно покосился на окровавленную рыжеволосую женщину: она одна из тех, кто продает свое тело за деньги. Даже будучи вампиром, он исповедовал общепринятые моральные принципы. Таких, как она, Эйдан убивал в первую очередь, благо они были легкой добычей.

Распахнув окно, вампир забрался на подоконник. Музыка стихла, звуки праздника умолкли, уступив место предрассветной дымке. Любимый час ночи, час тишины и спокойствия, когда люди безмятежно спят в своих постелях и можно подобраться к ним близко-близко, с интересом вслушаться в ритм дыхания — у каждого ведь он свой.

Эйдан по молодости любил проникать в комнаты и смотреть на спящих. Разумеется, в такие минуту он был сыт, любопытство и голод плохо уживаются друг с другом.

По лестнице кто-то поднимался.

Вампир задумался, а потом соскользнул на доски деревянной террасы.

Он все еще стоял на площади, когда постоялый двор огласился криками:

— Вампир! Вампир!

Спящая деревня мигом заполнилась огнями, захлопали ставни, заметались туда-сюда тени.

Нашли? Неужели так быстро? Впрочем, какая разница, ведь это именно то, что ему нужно.

Легко проскользнув мимо охваченных сонным недоумением поселян, Эйдан оказался на перекрестке двух дорог. Времени мало, до рассвета оставалось не так уж много, неизвестно, каким выдастся новый день, солнечным или пасмурным, так что нужно было успеть сделать выбор.

Вампир привык доверять своей интуиции, а она советовала свернуть направо, на новые для него земли. Ульрика, знавшая окрестности лучшего него, рассказывала, что там много рек. Реки — это плохо, они путают следы, но Эйдан надеялся, что охотники воспользовались не бродом, а мостом.

День выдался пасмурным, прятаться не пришлось. Умывшись под каплями дождя, вампир брел вдоль обочины, старательно анализируя окружающие запахи: грязи, мокрой земли, конского навоза, воды; были среди них и те, ради которых он покинул родной лес.