Погода портилась. Небо хмурилось. Казалось, боги недовольны этим неуютным, ледяным краем, полным смерти. Сплошным потоком хлынул с неба снег. Жуткое уродливое божество вспороло ткань неба, чтобы затопить людей в непроглядной снежной мгле. Сколько путников заблудится в эту ночь и уже никогда не найдет дорогу домой под уютный теплый кров, где каждого ждет любимая женщина и раскаленный на огне котел, в котором варится ароматная пища.

Конан упрямо продолжал путь, не обращая внимания на усиливающийся ветер, который готовился сорвать с варвара одежды, раздувал их как парус на корсарском судне, и трепал своей ледяной ладонью.

Снег непроглядной стеной отгородил убегавшего убийцу от гнева преследователей. Конан продвигался вперед, полагаясь на свое звериное чутье, но снежная стена упорно скрывала от него дорогу, и он уже не знал, следует ли правильному пути. Быть может, впереди притаились земли Асгарда, или, заблудившись на сумрачных равнинах, он повернул назад, сам того не замечая, и крепостные стены Халоги приготовились принять его под свою защиту, спрятав от ледяного ветра. Но Конан не питал иллюзий: попав в плен к халогцам, варвару предстояло расстаться с жизнью. Его казнили бы в тот же день, покарав за убийство Сигмунда и Соль — оборотней, поэтому он предпочитал до последнего дыхания сражаться с пронизывающим насквозь ветром, нежели погибнуть под топором палача.

Тряхнув копной черных, как смоль, волос, Конан отогнал от себя невеселые мысли и с еще большим остервенением и упорством бросился вперед, собираясь покорить своим упрямством и смелостью природу, но она была неприступна. Если бы вместо свирепого ветра перед ним встали полчища воинов, вооруженных острыми клинками, он прорубился бы сквозь них, как через стену хрупкого тростника в человеческий рост, но с природой бороться бессмысленно, и варвар чувствовал себя ничтожной песчинкой в царстве вечных льдов.