Дядя покинул их через несколько дней, Тери и Джифф возбужденно махали ему вслед, когда гордая эскадрилья из тридцати драконов выстроилась эффектным клином в летнем небе. Адара смотрела ввысь, опустив обе руки вдоль тела.

Хал каждое лето навещал семью брата, но так и не дождался улыбки племянницы, что бы он ей ни привозил, потому что девочка улыбалась только зимой.

Адара с нетерпением ждала наступления своего дня рождения, а вместе с ним и холодов. Когда она играла с другими детьми в снегу, холод никогда не доставлял ей неудобств, как Джиффу, Тери и их друзьям. Когда ребятишки прятались по домам или забегали к старой Лауре поесть горячего овощного супа, который она варила специально для них, Адара отправлялась в свое тайное укрытие в дальнем углу поля — каждую зиму она находила новое место, — где строила высокий белый замок, укладывая снег голыми руками. Постепенно вырастали башни, зубчатые стены — все как в рассказах дяди. Она отрывала сосульки с нижних веток деревьев, чтобы сделать из них шпили и зубцы, украшая ими замок. Часто посреди зимы случалась короткая оттепель, и за одну ночь ее замок покрывался льдом, а стены становились такими же твердыми и неприступными, как у настоящих замков.

Всю зиму Адара трудилась над возведением замка, о котором никто не знал. Но потом приходила весна, стены и бастионы таяли, замок исчезал, и девочка начинала считать дни до наступления следующего дня рождения.

Кроме замка зимой у Адары имелись и другие увлечения. Каждый год, как только начинались первые заморозки, на полях появлялось множество крошечных голубых существ, которые стремительно перемещались по первому легкому снегу, почти не оставляя на нем следов, — это выползали из своих нор ледяные ящерицы. Дети охотно играли с ними, но из-за неловкости или жестокости часто разрывали хрупких животных на части, ломая их между пальцами, как сосульки.