Даже Джиффа, всегда с любовью относившегося ко всем живым существам, иногда разбирало любопытство, и он слишком долго держал ящерицу в руках, изучая ее, и в тепле его рук ящерица начинала таять, а потом умирала. Руки Адары были прохладными и нежными, и она могла держать ящериц сколько угодно, не причиняя им вреда, из-за чего ее брат обижался и засыпал ее сердитыми вопросами. Иногда Адара лежала в холодном влажном снегу, позволяя ящерицам ползать по ней: когда пугливые существа пробегали по ее лицу, мягкие прикосновения их ножек доставляли ей удовольствие. Иногда девочка носила ледяных ящериц в волосах как украшение; она также не забывала угощать их остатками еды.

Адаpa радовалась, что каждую зиму в ее замке поселялись маленькие, покрытые пушистым мехом зверьки, приходившие из леса, зимние птицы с бледными перьями. Правда, ледяныe ящерицы нравились ей больше.

Но любила она только ледяного дракона.

Девочка не помнила, когда увидела его в первый раз. Ей казалось, что он всегда был частью ее жизни — видение, возникающее в самый разгар зимы, стремительно несущееся по холодному небу на прозрачных голубых крыльях. Ледяные драконы появлялись очень редко, и всякий раз дети с удивлением показывали на них, а старики лишь что-то бормотали себе под нос и качали головами. Это означало, что зима будет очень суровой и не скоро уступит место весне.

Люди говорили, что в ту ночь, когда родилась Адара, ледяной дракон впервые появился на ночном небе, закрывая собой луну, и с тех пор прилетал каждую зиму, принося с собой продолжительные холода. Поэтому люди зажигали костры и молились, чтобы удержать ледяного дракона подальше от их мест, а сердце Адары наполнялось страхом. Но молитвы не приносили результата. Каждый год дракон возвращался. Адара знала, что он прилетает ради нее.

Ледяной дракон был большим, в полтора раза крупнее чешуйчатых зеленых боевых драконов, на которых летали Хал и его товарищи, но эти чешуйчатые рептилии по сравнению с ледяным драконом выглядели маленькими уродцами.