Разлука кудри гладила, скорбя: «Я дождь камней обрушу на тебя». Страдание омыло рот ему: «Я пламя вздохов к небу подниму». Любовь заговорила, тронув грудь: «Ты, чистая, моим жилищем будь!» Отец, гордясь жемчужиной своей, Жемчужинами одарял людей. Он Кайсом порешил дитя наречь И нянькам поручил дитя беречь. И вот, закутан в соболь, в горностай, — Бутоном розовым его считай! — Ребенок в колыбели, как в саду, Или, верней, как лепесток в меду. И, чистотою внутренней блестя, Покой и радость нянчили дитя, Его от злого рока стерегли И как зеницу ока берегли. Дитя напоминает нам слезу: Ребенок в доме, как слеза в глазу. Он в бархате едва ли не лежал, Он косточкой в миндалине лежал! Стоял народ вокруг его шатра. Чтоб не прошли холодные ветра! Но пред судьбой бессильны сотни слуг: К младенцу в колыбель проник недуг. Вздохнет он — видишь: горе глубоко, Глотнет он — станет кровью молоко. Украдкой тянется к огню дитя, Любовным пламенем его сочтя, И так как ноги по земле не шли, Он ползать начал с первых дней в пыли. Страданье было неразлучно с ним И вырастило мальчика больным. Когда грудным младенцем плакал он, Всем чудился тоски великой стон. Когда слова произносить привык, Резцу он уподобил свой язык.