А как старый канцлер помер, упокойся его душа у ног Иллара, так заказы пошли один за одним. Каждый дворянин желает у себя в спальне бюст канцлера иметь. Говорят… – Лилин нагнулась к подруге и зашептала ей на ухо, – говорят, сам Император указ издал, у кого из баронов не будет в спальне бюста покойного канцлера, того сразу за ноги к оленям, и по площади, чтоб знал впредь. А имущество того барона раздадут пахарям. Так вот…

Джина с улыбкой отмахнулась.

– Не говори ерунды, сорока… Лучше скажи, как у тебя с Миртой?

Лилин вдруг густо покраснела и смущенно обнажила плечо. На плече красовался здоровенный багровый рубец.

– Вот! – Лилин с гордостью ткнула пальцем в рубец. – Видала? Это он кнутом, и еще… За груди тискал. И цепочку подарил. – Девушка поправила на плече накидку и показала Джине тонкую бронзовую с зеленцой цепочку. – Наверное, скоро поженимся!

Джина, сморщив очаровательный носик, оглядела рубец и произнесла:

– Ну, и Иллар вам в помощь…

– Ну, а ты уже когда женихом обзаведешься? – Лилин прижала цепочку к груди и уставилась на подругу большими голубыми глазами, – вот, я слышала Кукус к вам зачастил, парень он что надо, у самого придворного ювелира в подмастерьях ходит.

Джина протянула руку и расправила спутавшиеся стебли алой пиддии.

– А зачем? Мне и с госпожой неплохо. Не хочу, чтобы меня кнутом хлестали, даже из большой любви…

– Эх ты… Дождешься, что папаша Пруст отдаст тебя какому-нибудь старику за десять серебряных колец…

– Не отдаст. Госпожа Ви пообещала, что сама мне жениха найдет. Доброго и умного.

– Да… – Лилин с завистью посмотрела на подругу, – госпожа у тебя хорошая. Не то, что мой… Фиалок нанюхается, весь в глине вымажется, как болотный боров… То палкой побьет, то рогатой жабой кричать заставит… И мальчиков ему каждую ночь водят… А вдруг Истребители Зла прознают, сохрани нас Иллар… Вот поженимся с Митрой, и пойду к нему жить. Он меня в обиду не даст…