За два часа разговора лицо парня превратилось в кровавое месиво. Симпатичный был мальчик. Жаль дурака. Жаль.

– Знаешь, друг, что теперь будет? – затягиваясь, произнес он.

Сашок фыркнул где-то сзади.

– Знаешь?

Черная корка на месте губ шевельнулась, и наружу вытекла струйка крови.

– Не слышу. Что?

– Мрази… – прошептал парень, однако выходило у него что-то вроде «ма-а-си».

– Значит, знаешь, – кивнул Вадим. – Будем молчать? Или нет?

– Ма-а-си…

– Вот что я тебе скажу, друг, – сказал Вадим, внезапно почувствовав страшную усталость. – Люди не понимают, что такое насилие. Они смотрят его по телеку, читают в газетах, но это насилие не трогает по-настоящему. Ведь оно направлено на других. Кого-то нереального убивают, пытают, насилуют. Каждый полагает, что его-то точно минует… Что он не такой, он счастливый, верно? Ты ведь тоже так считал? Что родился в рубашке?

Он несколько раз затянулся.

– Сегодня твоя звезда закатилась. Твоя и ее. Мы сейчас бабу твою будем резать. Медленно. С перекурами и передышками. Видел когда-нибудь, что на самом деле у баб под кожей? Думаешь, любовь и красота? Нет, братишка. Одно большое сплошное дерьмо.

Парень безмолвствовал.

– Вам с ней сегодня не уйти. Вы, как и все люди, сделаны из обычных костей и мяса. Видишь, я с тобой откровенен. А ты?

Хриплое бульканье в горле.

– Ма-а-си…

– К черту! – сплюнул Вадим и отшвырнул сигарету, поднимаясь. – Где вы там?!

Девчонка уже не сопротивлялась. Она бессильно висела между Костей и Толяном, словно груда мокрого белья. Веревкой были руки.

Длинные спутавшиеся волосы, легкое платье. Красивое лицо с кровоподтеком на левой щеке. Лет девятнадцать. «Хороша, – подумал Вадим. – И ведь любит, его, падаль, любит. Как она вцепилась Сашку в физиономию? Прямо дикая кошка. Ну почему уродам достаются такие женщины?»