– Совсем забыл, Тарас Васильевич.

Лицо Петровского пошло пятнами. На скулах заиграли желваки, губы сжались.

– Ты что, Антон, а?! – рявкнул он. – Ты когда научишься расставлять приоритеты?! Да бог с ним, с оборудованием, пропади пропадом вся эта несчастная лаборатория! Ты понимаешь, что теперь будет?

– Что? – насупился Тополев.

Из клубов дыма вынырнул деловитый лаборант с охапкой грязных клавиатур и молча вывалил их в общую кучу уцелевших вещей. Тарас оборвал себя на полуслове и поймал парня за халат.

– Ты кто? – спросил он.

– Зюкин Иван, – буркнул тот. Половина его лица была вымазана копотью, причем косыми полосами, словно Зюкин был вовсе не лаборантом, а профессиональным спецназовцем, прибывшим на сложное и ответственное задание.

– Назначаешься здесь старшим, – сказал Петровский. – Все, что можно спасти, спасайте. Понял?

Глаза Тополева округлились.

– А… – начал было он.

– А ты – со мной, – зло бросил Тарас и оглянулся. – Понял, Зюкин?

– Да, Тарас Васильевич.

– Пойдем-ка, поговорим, Антон. Всю дорогу до машины Тарас шел впереди, яростно сжимая кулаки, а Тополев понуро плелся за спиной начальника. Антон не просто устал – вымотался окончательно и жутко хотел спать.

Петровский со злостью рванул дверь джипа.

– Залезай, – коротко бросил он.

2.

Как заставить людей думать, как ты? Как объяснить им, что важно, а что нет? Верно говорится, свою голову не приделаешь…

Петровский положил руки на руль и обернулся к Тополеву.

– Что, Тарас Васильевич? – встретив его взгляд, виновато спросил Антон.

– Ты очень здорово подвел нас, понимаешь? Знаешь, что из-за твоей забывчивости мы сейчас имеем?

– Нет, – честно ответил Тополев.

– Очень опасного человека на улицах Москвы, – сообщил Тарас, и голос его дрогнул. – Настоящего монстра. Через несколько часов его скрутит так, что он начнет убивать всех без разбора.