Чем отличаются друг от друга эти состояния, он знал очень приблизительно. Среди санитаров они именовались одним емким словом "отключка". Иногда с уточнениями - полная, глубокая или легкая. Жутиков безрезультатно помахал перед носом космонавта ваткой и пришел к выводу, что тот отключился полностью. Паша переместился к следующему креслу и повторил процедуру. Результат оказался тем же. Нашатырь на пациента не подействовал. Третьему пострадавшему санитар помазал виски и зачем-то верхнюю губу. За этим делом его и застали вернувшиеся из пассажирских отсеков агенты ПСБ.

- Как дела? - поинтересовался агент-мужчина.

- Есть надежда? - спросила женщина.

Санитар хотел ответить, но только изумленно вылупился и беззвучно подвигал челюстью. Вот так в представлении Жутикова и должны были выглядеть недоступные и загадочные контрразведчицы. Женщина-агент была прекрасна и уверена в себе. Паша несколько секунд боролся с оцепенением и в конце концов, состроив многозначительную мину, разродился:

- Надежда есть всегда: либо на выздоровление, либо на хорошо написанный некролог.

Это изречение он подцепил все от того же невозмутимого доктора Шлюбкина. Правда, что такое "некролог", Паша так и не узнал - доктор улетел раньше, чем Жутиков догадался об этом спросить...

- А как насчет диагноза? - в кабину вошел еще один мужчина.

Растрепанный, вспотевший и без значка. К нему Жутиков сразу же проникся недоверием и даже брезгливостью с высоты врачебного положения (пока никто не вывел его на чистую воду). Паша мог себе это позволить. Так он считал Слово "диагноз", в отличие от "некролога", было ему знакомо, и пока угрозы разоблачения он не ощущал.

- Предварительный диагноз... - Паша в мыслях лихорадочно перебрал варианты и выбрал нужный при помощи детской считалочки про "эники-беники". Вареники ел "ступор". - Я считаю, что все космонавты впали в ступор!

- Это я вижу, - согласился растрепанный. Жутиков внутренне возликовал.