Он был в армейском камуфляжном костюме, его голову прикрывала такая же пятнистая кепка с козырьком. Его рыхлый, как кусок пемзы, нос был широким, заостренным книзу, отчего напоминал падающую авиационную бомбу. Впалые щеки покрывали глубокие, словно рубленые раны, морщины. Глаза незнакомца рассмотреть мне не удалось, так как на них лежала плотная тень от козырька.

Я решил, что это и есть капитан.

– Здравствуйте, капитан! – приветствовал его я, изображая торопливую деловитость серьезного человека, у которого каждая минута на счету. – Мне надо с вами поговорить.

Мужчина в камуфляже тем не менее на мое приветствие не ответил и никак не отреагировал на мою протянутую ладонь.

– С кем имею честь? – спросил он низким голосом, и я только тогда обратил внимание, что капитан стоит на моих кроссовках, расплющив их, и по палубе текут мутные ручьи.

Пришлось снова излагать историю рокового падения и махать в ту сторону, где, предположительно, затонул мой несчастный самолет. Незнакомец слушал молча, лицо его ничего не выражало, лишь один раз он переглянулся с рыжим, который стоял за моей спиной.

– А почему, храбрый юноша, вы решили, что именно я капитан? – спросил он.

Этим вопросом он меня озадачил.

– Почему? – пробормотал я и подумал: «А хрен его знает почему!» Но вслух сказал: – Да потому, что вы просто вылитый капитан! Борода, рост, голос…

Мне показалось, что незнакомец усмехнулся. Рыжий за моей спиной торопливо произнес: «Так-так-так… Ну-ка, ну-ка…»

– И что же, больше я никого вам не напоминаю? – вкрадчивым голосом спросил бородатый.

Люди, которые так спрашивают, обычно уверены в утвердительном ответе. Но как бы я пристально ни всматривался в суровые черты незнакомца, он не вызвал во мне более никаких ассоциаций. С бородой, в камуфляже, «обветренный, как скалы» – вылитый капитан, да и только.

– Нет, больше вы никого не напоминаете, – признался я. – Если, конечно, очень напрячь воображение, то еще Че Гевару.