– Прошу вас, сделайте это, шериф.

Харрис бросил на меня хмурый взгляд. Я развернул машину и поехал на 101 шоссе, держа курс на север.

– Почему я удостоен такой чести? – спросил я.

– Какой чести?

– Ну, что вы сами приехали вызволять меня?

Она искоса посмотрела на меня.

– Может быть, мне этого хотелось... – Ее пальцы скользнули вниз по моей руке.

– Или вы считаете, что я должна была послать Уэлли?

– Нет, – признался я. – Конечно, нет. И потом – из-за этой ночи... Вернее, то, что произошло утром... Поверьте мне, я очень сожалею об этом...

– Да?

– Да. И прошу прощения.

Корлисс опять рассмеялась своим серебристым смехом.

– И как часто вы говорили такие слова в жизни, Свен?

– Не часто, – сознался я.

Она погладила меня по руке.

– Я не то имела в виду. Но не будем больше об этом. Прошу вас. Частично в этом была виновата и я. Мне не надо было надевать неглиже. Я это сделала не подумав. Я не знала, что...

– Что?

– Что вы и так уже достаточно возбуждены и что три года провели на море. Куда вы вообще собирались ехать, Свен, до того как попали в этот игорный притон?

– В Хиббинг. Штат Миннесота.

– Зачем?

– Чтобы купить ферму.

– Вы родом из тех мест?

– Да. Но я давно там не был.

Примерно с милю мы проехали в полном молчании.

– Почему вы молчите? – спросил я.

Корлисс наморщила носик и посмотрела на меня.

– Я просто задумалась.

– О чем?

– Я подумала, как было бы мило жить на ферме.

Я взглянул на нее, чтобы выяснить, не смеется ли она надо мной. Судя по всему, она не смеялась. Тогда я решился спросить:

– Кто выгладил мою форму и выстирал рубашку?

– Я, – ответила она. – А что?

– Потому что такое со мной случается впервые. На такое способна только женщина, для которой мужчина что-то значит.