– Сегодня утром.

– Вы имеете в виду вчера утром?

– Какое это имеет значение?

– И долго вы были в море?

– Три года.

– Без увольнительных на берег?

– Во всяком случае, таких милых, как на этот раз, не было.

Ожидание вызвало у меня жажду. Я вспомнил, что мне очень хотелось бы иметь пол рукой бутылку. А вскоре из ванной вышла Корлисс в плотно облегающем ее фигуру белом шелковом неглиже.

Во мне словно пожар вспыхнул.

Я поднялся на ноги и, ища точки опоры, ухватился за стенку рядом с кроватью. Бунгало качалось, как корабль в бурю. Пол ускользал из-под ног, а Корлисс все время ускользала из моих рук.

– Сколько денег у вас при себе, моряк? – осведомилась она.

Несмотря на то что я был основательно пьян, я все-таки соображения не потерял. Я все еще хотел ехать домой, в Хиббинг, и купить себе ферму. Поэтому я вытащил только часть тех денег, которые выиграл.

– Достаточно, малютка?

Я опустился на постель и показал на место рядом со мной.

– Ну, иди же ко мне! Не забывай, что я три года был в море.

Корлисс посмотрела на меня с довольным выражением лица.

– Сперва выпьем по рюмочке, – предложила она.

Она взяла бутылку, стоявшую на полке. Когда она приподнимала руку, неглиже ее немного раскрылось. У меня перехватило дыхание. Такой красивой девчонки мне еще не доводилось видеть.

Ей было не больше двадцати трех-двадцати четырех. Волосы цвета меди, глаза карие и с длинными ресницами. Без одежды она весила фунтов сто двадцать пять, но бедра и груди были совершенны.

Она приблизилась ко мне со стаканом в одной руке и с бутылкой в другой. Я протянул руку, и мои пальцы дотронулись до выреза ее белого неглиже.

Она наполнила стакан ромом.

– Сперва выпейте-ка вот это...

Я пригубил ром и притянул ее к себе. Она поставила бутылку у кровати, погладила меня по руке и с улыбкой села рядом со мной на кровать.

– Мне очень жаль, моряк, но пробуждение ваше будет печальным.