— Это наш лучший агент, — прочитал содержимое записки полковник. — Пришлось его срочно эвакуировать…

— Ну, за дело, товарищ агент, сейчас вы будете таким, как раньше — генерал улыбнулся лягушке.

Они подошли к принцессе.

— Что-то она плоховато выглядит, — хмыкнул Тихобздеев.

— Нежная, скотина, — рука генерала сжалась от злости, и лягушка перепугано заквакала. — Отправлю ее завтра в колхоз. Поработает в поле несколько дней, сразу поймет нашу заботу и удобства…

— Мне кажется, она умерла, — полковник наклонился, чтобы заглянуть принцессе в лицо.

— Холера, так быстро износилась? — удивился его товарищ. — Точно умерла?

Полковник приложил ладонь к ее груди, и его лицо приобрело мечтательное выражение.

— Мммм, — пробормотал он.

— Ты не анатомию изучай, а проверь, жива она или нет!

— Мертвая, но еще теплая. Дайте эту лягушку, товарищ Калманавардзе. — Может сработает?

Он приложил лягушку к остывающим губам, но ничего не вышло.

— Холера, — генерал бросил агента обратно в коробку, — в задницу такую работу. Если закажу следующую, ребята рассердятся. Если не закажу, погибнет наш лучший человек. Тогда они тем более рассердятся…

Он достал пистолет и, выкрутив руку, приставил ствол к затылку.

— Что вы делаете? Товарищ! — поразился его гость.

— Как это, что? Совершаю самоубийство, чтобы избежать ответственности, — с достоинством объяснил генерал.

— Но почему так?

— Традиции нашей организации обязывают. Именно так совершил самоубийство сам Феликс Дзержинский. Я в книжке читал. Он застрелился тремя выстрелами в затылок… Тебе тоже советую. Лучше умереть от своей руки, чем заметать до конца жизни атомный полигон в Казахстане…