Сестра Мари как будто была жива еще какое-то мгновение после этого, но если даже и так, де Сад на нее не смотрел. Он отвернулся прочь, принося то, что держал в руках, в жертву кощунственному Распятому.

— Нос est corpus meum,

Сердце зашипело на углях, съежилось в пламени, почернело, и омерзительный дым поднялся к небесам.

— КТО ПРИЗЫВАЕТ МЕНЯ? — послышался Голос за спиной герцога.

Де Сад знал, что нельзя оборачиваться и пытаться увидеть лицо Хозяина. Он устремил взгляд на маленькое зеркальце из полированного обсидиана, укрепленное под распятием. В нем отражалась жутко искаженная и какая-то вывернутая комната. Он видел также то, что походило на струю черного света, смятение в воздухе, и понял, что Тот, кого он призывал, явился к нему. Власть де Сада будет длиться лишь до тех пор, пока сердце девственницы не истлеет до пепла, так что нужно одновременно спешить и быть осторожным.

— Я, твой вернейший последователь.

— ЗАЧЕМ?

— Я молю о милости, Владыка Преисподней! — сказал де Сад. — Молю тебя во имя Сокровища, коего не смею назвать, даровать мне обладание им, дабы я мог извратить Святое Причастие и освободить ввергнутого в Бездну!

Воцарилось долгое молчание, нарушаемое лишь шипением горящей плоти на углях. Де Сад ждал, чуть ли не теряя сознание, не сводя взгляда с черного зеркальца.

— ТЫ ИЩЕШЬ ТОГО, К ЧЕМУ МОГУТ ПРИБЛИЗИТЬСЯ ЛИШЬ СВЯТЕЙШИЕ ИЗ СВЯТЫХ.

— Скажи лишь, где оно, и я найду способ добыть его! — отчаянно взмолился де Сад. — Я приготовлю тебе такую жертву, которой ты никогда не получал из рук смертного!

— ЕСЛИ ТЫ НЕ ИСПОЛНИШЬ ЭТОЙ КЛЯТВЫ, ТЫ — МОЙ!

Последний удар неслышимого полуночного колокола — и обморок, с которым так долго боролся де Сад, наконец одолел его. Герцог беспомощно рухнул на пол, окровавленные орудия выпали из его обмякших рук.