Но по мере того, как люди приближались, огонек ее надежды все больше и больше угасал, а внутри, готовое в любой момент возродиться, притаилось холодное отчаяние.

Впереди шел пожилой доктор в маленьких круглых очках на горбатом носу. Его лицо показалось Диане знакомым и, чуть напрягшись, она вспомнила: именно этот старичок разговаривал с солдатами возле казармы, мимо которой проезжали (час? день, два, неделю тому назад?) они с…

Капитан шел чуть сзади. Халат совсем на нем не смотрелся, тем более, что правая пола характерно топорщилась у пояса: пистолет.

Доктор что-то сказал в металлическую коробку, непонятно как прикрепленную к стеклу с недоступной для Дианы стороны. «Замок, реагирующий на речь», — догадалась журналистка, когда прозрачная стена вдруг завибрировала, и часть ее вдруг плавно ушла в пол аккурат перед капитаном.

Максим Иваныч вошел внутрь. Следом проскользнул доктор.

— Только без глупостей, гражданка Самарина, — предупредил капитан, доставая оружие.

— Это вы мне говорите о глупостях? — с трудом улыбнулась Диана. Суровое выражение лиц посетителей ей совсем не нравились.

— Именно, что вам. Или вы думаете, я до сих пор остаюсь в неведении о месте вашей работы? О настоящем месте.

Прекрасно! Лучше не придумаешь, блин… Поймана с поличным на секретном объекте и заперта в камере из стекла, как какая-нибудь подопытная мышь!

— Что же меня ждет? Судебное разбирательство? Военный трибунал?

Вперед выступил старик в очках:

— Боюсь, кое-что похуже. Принудительное лечение.