«Если опять начнутся игры в раздевание, я его уничтожу», — подумала она, нащупывая припрятанную в рукаве ручку. — «Старый извращенец!»

Однако Померанцев даже не смотрел в ее сторону. Он остановился у соседней камеры и приглашающе махнул рукой солдатам. Те прижались к стеклу (так, что лица расплющились, как в кривом зеркале) и уставились на заключенную.

«Хорошо хоть, внутрь не пускает, ублюдок», — Диана вдруг возненавидела «очкастого». Врач ведь, ученый, в серьезной военной организации работает, а чем занимается? Устраивает тут «шоу уродов» по заявкам! Шоу для уродов, точнее…

Один из бойцов стучал в стекло, стараясь привлечь внимание женщины в камере. Та была довольно красива. Диана привыкла считать именно себя самой красивой, но внешние данные своей соседки даже она не могла не оценить. Роскошные длинные волосы цвета пшеницы, полные губы, да и под мешковиной, заменяющей платье, угадывались соблазнительные очертания…

Блондинке не слишком нравились ее новоиспеченные поклонники. Вот она медленно, качая бедрами, приблизилась к разделяющей их стене, вызвав бурю восторгов извращенцев в форме и заставив, как показалось Диане, немного покраснеть даже стоящего чуть в стороне с делано-безразличным видом Померанцева.

Молодец, девчонка.

Подойдя практически вплотную, блондинка неожиданно смачно плюнула на стекло. Диане стало чуть дурно: слюна, стекающая по прозрачной поверхности, была зеленоватой с красными комочками загустевшей крови, и ее было очень-очень много. Как будто девица неделю копила этот запас слюны — специально для такого случая.

Журналистка отвернулась. Но для нее от этого мало что изменилось: даже спиной она чувствовала происходящее.

«Телепатка, господи… Я теперь чертова телепатка!» — подумала Диана.

Солдаты продолжали веселиться (сколько же времени их тут держали без женщин?) Один демонстративно тер себя в области мошонки, другой постоянно облизывался и жестами о чем-то просил блондинку.