Здесь нельзя было определить время даже приблизительно, но Диане казалось, что прошла целая вечность.

Еще ей казалось, что она начала чувствовать других «пациентов».

Иногда она надолго закрывала глаза, зарывалась лицом в простыню своей койки в надежде забыться. Но почему-то знала, что в камере напротив странная женщина с перекошенным лицом бьет кулачками о стеклянную стену, а в той комнатушке, что справа, ужасное существо под капельницей вдруг открыло гноящиеся желтые глаза и вперилось взглядом во флуоресцентные лампы на потолке.

Диана даже думать боялась, откуда она все это знает, хотя ничего не видит и не слышит.

Одна вечность сменила другую, журналистка встала и посмотрела в сторону выхода. Это была маленькая дверь метрах в пятидесяти по коридору, петлявшему среди стекла и белых стен.

Внутрь вошел Померанцев, а с ним — двое молодых солдат, с интересом оглядывавшихся по сторонам и явно чем-то сильно довольных.

Диана присмотрелась внимательнее: кажется, она могла понять что-то из разговора этой троицы, читая по губам.

— Митрич, круто здесь у вас! Правда, Тема?

— Да уж. Прям как в кино!

— Все-таки меня удивляет ваше любопытство, ребята. Как будто по мониторам этого всего не видно.

— Ясно-красно, что видно. Но в живую-то интересней, чем в камере…

— Митрич, а Митрич! А теток покажешь?

— Ну, возможно…

— С меня магарыч, Митрич!

— Точно, очки те новые справим…

Смеясь и шутливо пихаясь, солдаты вслед за доктором приближались к комнате Дианы.