Широкий оперенный шлем был надвинут до бровей. Короткая туника оставляла открытыми его ноги, защищенные наколенниками из тонких бронзовых же пластин. Одну сандалию он где-то потерял, и из пореза на пятке сочилась кровь. Закрыв меня своей могучей спиной, Глассерман медленно попятился назад. Центурион, хищно оскалившись, вскинул короткий широкий меч. Я впервые видел, что меч, оказывается, можно держать за лезвие, как кинжал. Очевидно, что против этого профессионального убийцы у Глассермана не было ни единого шанса, и я готов был уже броситься наутек, когда воздух разрезала длинная автоматная очередь. Центурион рванулся вперед, пошатнулся и рухнул на колени. Из-за ближайшей дюны вышел молоденький офицерик в черном эссесовском мундире. На плече небрежно болтался «шмайссер». Русые кудри офицера были на редкость буйными, так что черная фуражка с серебряным «Веселым Роджером» сдвинулась на затылок. Водянисто-голубые глаза безразлично остановились на окровавленной спине центуриона. Брезгливо поморщившись, парень ударил римлянина начищенным до блеска сапогом. Центурион, не проронив ни звука, рухнул на землю, дернулся и замер — уже навсегда. Автоматное дуло уставилось на нас. Немец переводил взгляд с Глассермана на меня и снова на Глассермана.
— Доктор Глассерман?
— Г-хм-м… да, я доктор Глассерман. Позвольте спросить…
— Следуйте за мной, — оборвал его офицер. — У меня приказ доставить вас в императорский бункер. — Он перевел взгляд на меня: — А это кто?
— Мой ассистент.
— Насчет ассистента я никаких распоряжений не получал. Так что… — Черное отверстие дула посмотрело мне прямо в глаза. Сделав шаг вперед, Глассерман заслонил меня.
— Ну вот что, лейтенант! — его голос прозвучал неожиданно жестко. — Если я правильно понял, то вас прислал лично Бонапарт…
— Как вы можете говорить о фюрере…
— Могу! — зло отрезал Глассерман. — Я, старый еврей, о Бонапарте буду говорить, как захочу. И это сугубо наше с ним личное дело, не касающееся никого более. Что же до моего ассистента, то соблаговолите не вмешиваться в дела, в коих ни черта не смыслите. Уверяю, дорогой лейтенант, ваш фюрер-император весьма обрадуется знакомству с молодым талантливым специалистом.