Земля, рожденная женщиной.

Она подошла к дому гончара. Собака ринулась ей навстречу, налетела на изгородь грудью, но не затявкала, а радостно и преданно заскулила. Из дома выглянула высокая и полная, нестарая еще женщина.

- Нет ли дела, матушка? - спросила у нее пришелица, даже не призвав милости Хозяйки и не пожелав здравия.

- Какого дела? – грубовато и с некоторой опаской переспросила та. И вдруг вскинулась с надеждой. – Да ты не хожалая ли ведка?

- Истинно, матушка, - привычно согласилась она.

- С которым именем целишь? – подозрительно, но с воодушевлением уточнила тетка.

- Иртенайн, благословенна.

Женщина расцвела улыбкой.

- Вот день-то святый, милая, ведь сестра-то моя ден пять назад только опросталась… да ведь она и не окрутилась толком, надо совершить.

- Добрый ли парень? – мягко улыбнулась ведка.

- Да сгодится… вот еще деда проводить надо, а то ведь с той зимы тропки к Нианетри отыскать не может, - вслух вспоминала тетка. Ведка кивала, - иного она ожидать не могла.

- Да что в калитке-то стоять, - спохватилась хозяйка. – Тут у грядок приступочка есть… устала небось, по лесу пробираясь…

Жрица поблагодарила и села. Ведок в дом не звали, в домах были дощатые полы. Ей, священнице плодоносящей земли, негоже было ступать по убитому дереву. Только живая почва или камень, что не был живым никогда. Теплые каменные полы были только в святине Вешней Земли… но она привыкла.

Женщина убежала в дом, откуда стороной доносился ее голос, приглушенный стенами и занавесями.

- Вот негодше-то, - причитала она, - тут у нас ни святины, ни домерти… Ирзилук, как заложит за ворот, все грозится домерть поставить, - она захохотала, и жрица подумала, что смех почему-то садится гораздо раньше, чем крик, голос женщины разносился по дому зычно и уверенно, а смех был хриплым, как будто явился на свет раньше ее самой и успел постареть...