- Я покажу, что резать, - сказала Аннайн.

Она повернулась и пошла. Мастер, совладавший с остолбенением, заторопился вслед, задыхаясь больше по привычке.

- Уж нарежу, госпожа, - умильно сулил он, сбоку, по-собачьи пытаясь заглянуть ей в глаза, - всем нашим умением-старанием… уж любовь да святость тебе, да милость Иртенайны…

Аннайн смотрела себе под ноги. В одном из соседних дворов держали десять коров – богатое все же село – и что ни день водили их пастись…

- Возьмешься ли святину поставить? – спросила ведка.

- Да, без святины негоже, - подхватил Ирзилук и только потом осознал, что ему предлагают делать.

- Н-не знаю… - пролепетал он и замолк, напряженно размышляя. Подумав, - недолго, впрочем, - сказал, - Погляжу, госпожа. Тут тебе не лавку сбить, тут, видать, что ни доска, то свят узор. А надолго ли остаешься?

- Ладины править буду, все, которые требны, - сказала Аннайн. – По полям пройду, реку обвяжу, опушки трону. Но если святину ставить начнешь – останусь, пока ладить да святить время не выйдет.

Ирзилук заколебался. Колебался он долго и бесплодно, - они успели подойти к опушке, Аннайн поклонилась работникам и осмотрела землянку, а мастер все не мог выдавить решения. Ведка посмотрела поверх его головы на низенькие крыши: дранка, солома, узкие перья дыма. И поняла – нет. Не будет в деревне святины.

- Ничего, - успокаивающе сказала она, забираясь в яму. Земля была влажной, ее пронизывали корни недалекого леса. Их повредили лопатами, и лес слегка обиделся, но эта обида была не из тех, за которые Хозяева истирают в прах селения и сводят с ума оскорбителей. Если бы мужчины все же не стерпели и осквернили место бранью, - было бы хуже.

- Не нужно святины, - пояснила она в ответ на взгляд. – Иртенайн не желает.