– Не смей падать в обморок! – послышался сверху чистый голосок. – Я буду все время говорить, и пусть мои слова станут для тебя нитью жизни. Слышишь?

– Слышу, – прошептал Гай. – Только не молчи.

Боль в ранах становилась невыносимой: наверное, сознавая, что спасение близко, Гай позволил себе чувствовать ее. Он слышал голос девушки, но совсем не понимал, что она говорит. Ее речь журчала ласково и нежно, как ручеек, помогая ему не думать о боли. Мир погружался во тьму. Гай думал, что у него темнеет в глазах, но спустя некоторое время он заметил на деревьях отблески факелов и понял, что наступил вечер.

Лицо девушки исчезло, и он услышал ее крик:

– Отец, в старую ловушку для кабанов упал человек.

– Сейчас вытащим, – отозвался низкий голос. – Хм… – У края ямы кто-то копошился. – Пожалуй, без носилок нам не справиться. Синрик, давай-ка вниз. Посмотри, что можно сделать.

На дно ямы спустился молодой парень. Он оглядел лежащего Гая и дружелюбно поинтересовался:

– Нуда же ты смотрел? Надо же так изловчиться! Все в округе знают про эту яму – ее уж лет тридцать как вырыли!

Собрав остатки гордости, Гай хотел было сказать, что хорошо заплатит своим спасителям, но вовремя одумался. Постепенно глаза его привыкли к свету факела, и молодой римлянин разглядел спустившегося к нему парня. Это был юноша примерно его возраста – лет восемнадцати или чуть старше – богатырского телосложения. Светлые волосы британца волнистыми прядями спускались до плеч, борода еще не выросла, лицо дышало спокойствием и беспечностью, словно спасать едва живых незнакомцев было для него самым обычным делом. Он был одет в тунику из клетчатой материи и клетчатые штаны из искусно выделанной кожи; шерстяной плащ, украшенный вышивной, застегивался у подбородка золотой булавкой с изображением ворона из красной эмали. Судя по одежде, он принадлежал к знатному роду, но был явно не из тех, кто радовался приходу завоевателей и старался подражать римлянам.