Собрав последние силы, Гай закричал. Звук, вырвавшийся из его горла, – полувизг, полустон, – мало напоминал человеческий голос. Юноше стало стыдно за себя, и он попытался прокричать какие-нибудь слова, но крин застрял у него в горле. Судорожно вцепившись руками в кол, Гай попробовал подняться на ноги, но ему удалось лишь привстать на одно колено и прислониться к стенке ямы.

Он поднял голову и прищурился, ослепленный яркостью клочка неба, синевшего в последних лучах заходящего солнца. Гай заморгал и в квадрате света у себя над головой увидел склонившуюся над ямой девушку.

– Пресвятая Богиня! – воскликнула она звонким голоском. – Да как же тебя угораздило свалиться туда? Разве ты не видел предупредительных знаков на деревьях?

Гай не мог вымолвить ни слова. Молодая женщина обращалась к нему на диалекте, который он не очень хорошо понимал. Ну конечно, в этих местах, должно быть, живут ордовики. Юноша задумался, пытаясь переложить услышанную речь на язык силуров, на котором говорила его мать.

Однако прежде чем он успел что-либо сказать, другой женский голос, более густой и сильный, произнес:

– Ну и бестолочь, его следовало бы оставить здесь в качестве приманки для волков! – Над ямой склонилось еще одно девичье лицо. Девушки были очень похожи, и Гай поначалу решил, что у него двоится в глазах.

– Ну-ка, хватайся за мою руку. Думаю, вдвоем мы тебя вытащим, – сказала девушка. – Эйлан, помогай! – Она протянула Гаю свою тонкую белую руку. Юноша попытался ухватиться за нее здоровой рукой, но дотянуться не смог. – В чем дело? Ты ушибся? – спросила девушка уже более ласково.

Гай не успел ответить. Вторая девушка придвинулась ближе к краю ямы. Римлянин разглядел только, что она совсем юная.

– Ой, Дида, он же истекает кровью! Скорей беги за Синриком.

От захлестнувшего его чувства облегчения Гай едва не потерял сознание. Он снова сполз на дно ямы, и это движение отозвалось в его ранах жгучей болью.