Очнувшись, Гай увидел отблески света от очага и лицо совсем юной, миловидной девушки. Она смотрела на него. Какое-то мгновение черты ее лица расплывались у него перед глазами в искристом сиянии. Широко расставленные глаза, обрамленные бледными ресницами, были удивительного цвета – светло-коричневые, как лесной орех, и в то же время серые. Сурово сжатые потрескавшиеся губы казались гораздо старше своей обладательницы. Волосы, как и ресницы, почти бесцветные, если не считать игравших на них красных отблесков огня. Девушка провела рукой по его лбу. Ладонь у нее была холодная – она только что закончила обмывать ему лицо.

Гай пристально смотрел на девушку, пока ее черты не запечатлелись навечно в его памяти. Чей-то голос произнес:

– Довольно, Эйлан. По-моему, он проснулся. – Девушка отошла в сторону.

Эйлан… Он уже слышал это имя. А может, оно приснилось ему? Красивая девушка.

Глаза застилала туманная пелена, но Гай все же смог определить, что лежит на лавке в нише стены. Он стал осматриваться, пытаясь понять, где находится. Возле него стояли Синрик – тот самый юноша, который вытащил его из кабаньей ямы, – и пожилой друид, имени которого он не знал. Дом был выстроен в кельтском стиле: деревянный каркас округлой формы, низкие стены, от которых вверх поднимались гладко обтесанные бревна, поддерживавшие конусообразную крышу. Так с древних времен строили кельты. Последний раз Гай был в таком доме еще ребенком, когда мать как-то повезла его в гости к родственникам.

Пол устилал толстый слой камыша. Сплетенные из прутьев стены были обмазаны глиной и побелены. Перегородки между лежанками также сплетены из прутьев. Вместо двери вход в помещение прикрывал большой кожаный полог. В этой обстановке Гай чувствовал себя подростком, а не воином, прошедшим суровую школу в римских лагерях.