Песнопения сменились воплями и визгом. Жрица бросилась к лесу. Друиды падали под мечами римлян, словно скошенные колосья. Очень скоро легионеры перебили их всех, и красная волна хлынула в глубь острова.

Жрица, спотыкаясь и падая, бежала по лесу, в отчаянии всматриваясь в просветы между стволами деревьев, пытаясь отыскать священные круглые курганы. Над Домом Женщин поднялось оранжевое зарево, и впереди замаячили каменные столбы. Позади себя она услышала крики. Понимая, что спрятаться негде, она вбежала в проем между столбами и всем телом прижалась к алтарному камню. Сейчас ее убьют… Она призвала на помощь Великую Богиню, затем выпрямилась и приготовилась принять смерть.

Но ей не было суждено погибнуть от стального клинка. Грубые руки схватили жрицу и стали срывать одежду. Она сопротивлялась, как могла. Ее бросили на камень, и тут же она почувствовала на себе тяжесть тела первого насильника. Спасения ждать было неоткуда. Оставалось только одно: заставить сознание, приученное к священной дисциплине, на время покинуть это тело, пока его не перестанут терзать. Но, погружаясь в небытие, она все же успела выкрикнуть:

– Великая Царица Воронов, отомсти за меня! Отомсти!

– Отомсти… – От собственного крика я проснулась и приподнялась в постели, глядя вокруг себя непонимающим взглядом. Как всегда, мне понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать: я кричала во сне, и к тому же это был сон не о моей жизни. Я была еще ребенком, когда римские легионеры ступили на Священный остров, убили жрецов и надругались над женщинами. Я была тогда никому не нужной девочкой по имени Кейлин и жила за морем в Гибернии, где не было римлян. Но с тех самых пор, когда Жрица Оракула привезла меня на эту землю и я впервые услышала рассказ о трагедии жителей Священного острова, духи тех несчастных женщин постоянно преследуют меня.

Полог у входа колыхнулся, и в комнату заглянула одна из прислуживающих мне девушек.