Он подождал, пока тот не скрылся из виду.

- Не все ясно, - негромко сказал он Маккею. - Потому что в руке Пьера я нашел - вот это.

Он сунул руку в карман и достал пуговицу, прикрепленную к обрывку ткани. Ткань и пуговица - это части окровавленного пиджака Маккея, который он утопил в озере. Несомненно, они были оторваны, когда он ударил сына Поле.

Маккей пытался заговорить. Старик поднял руку. Пуговица и ткань выпали из нее в воду. Волна приняла их и понесла, потом еще и еще. Они молча следили, пока ткань не исчезла.

- Ничего не говорите мне, мсье, - повернулся к нему старик хозяин. Поле был трудным человеком, и сыновья его не легче. Деревья их ненавидели. Деревья их убили. И теперь деревья счастливы. Вот и все. А этот - сувенир - исчез. Я забыл, что видел его. Но мсье тоже лучше... уйти.

Вечером Маккей собрался. Когда рассвет начал проникать в его окно, он долго смотрел на маленькую рощу. Она просыпалась, сонно шевелилась, как томная изящная девушка. Он пил ее красоту, в последний раз; прощался с ней.

Маккей хорошо позавтракал. Сел в сидение водителя, мотор заработал. Старик и его жена, как всегда заботливо, пожелали ему удачи. На их лицах было дружелюбие, а в глазах старика еще и благоговейный страх.

Дорога шла через густой лес. Скоро гостиница и озеро исчезли.

Маккей ехал, напевая, его сопровождал мягкий шепот листьев, веселое пение сосен; нежный, дружеский, ласковый голос леса. Как прощальный дар, лес вливал в него свой мир, свое счастье, свою силу.