- Слушай, у тебя работа есть?

- Ну, есть. - Парень нерешительно топтался на месте. Не таким уж и крутым он был. Прав был Дема - шпана мелкая. - А чего? Может, в секретарши ко мне хочешь?

- У меня тоже работа есть. Работа у меня такая - переводчик. Понимаешь, ты...

Из туалета раздался рев трех глоток одновременно. Лека вскочила, но ее вмешательство уже не требовалось. Дверь распахнулась, и оттуда вывалился толстяк Феттучино. Под глазом у него красовался свежий фингал, галстук был оборван наполовину и затянут на жирной шее так, что непонятно было, чем господин Феттучино дышит. Глаза его лезли из орбит - от нехватки кислорода, а может, от возмущения. Ширинка у Феттучино была расстегнута. Нетвердым шагом двинулся он к Леке. Блондин ухмыльнулся, достал из кармана кастет аккуратный, никелированный - и медленно надел его на руку.

- Сейчас будем веселиться; - произнес он деловито.

Где Демид? Неужто его достали?

Из туалета независимой походкой вышел Дема. Выглядел он, пожалуй, лучше, чем полчаса назад. Умытый, даже причесанный. В руке он нес две пары штанов, которые только что украшали мясистые ляжки братьев Черникиных. Дема скомкал их в узел и закинул на люстру, которая при этом закачалась и едва не свалилась ему на голову.

- Приношу свои извинения, мистер Феттучино, - сказал он громко. - Я куплю вам новый галстук.

Феттучино уже не слышал его. Потому что картина, которую он увидел, не могла присниться ему даже в страшном сне. Пятеро или шестеро молодцов со ржанием вскочили из-за столиков и бодро двинулись к нему через зал. Дверь туалета слетела с петель и оттуда, стискивая друг друга животами, с отборным матом вывалились два братца - оба в ситцевых семейных трусах до колен.

Лека опередила их всех. Она схватила блондина за руку с кастетом и, пока тот с тупым мычанием пытался освободить ее, въехала ему лбом в нос. Не очень сильно. Так, чтоб не убить. Пусть живет.