Кожа Феттучино быстро потеряла багровость и приобрела неестественно бледный оттенок.

Дема, как всегда, неотразим в своих аргументах. Очень кстати за столом. Интересно, стошнит господина Феттучино или нет? Ручаюсь, что недели две мяса он есть не будет.

- Прошу извинения, миз, - быстро сказал Феттучино. - Мне нужно выйти.

Стошнит.

Дема оторвался от беседы и вспомнил, где в настоящий момент находится. Братья Черникины все так же бодро подпирали косяк и начисто перекрывали выход в уборную.

- Черт возьми, - сказал Дема по-русски. - В сортир ему захотелось. Это от мартини.

- Да, как же! От мартини. От тебя его блевать потянуло. Иди проводи его. Только не убей никого.

- Ага. - Дема вскочил. - Мистер Феттучино, лет ми фоллоу ю. Вомитинг? Велкам ту лаватори.

Само изящество и вежливость... Тебе бы по Европам ездить, Дема! Изысканнейший человек!

Феттучино пулей вылетел в дверь. Черникины услужливо расступились и пропустили его, а также Дему, который хвостиком семенил следом. А потом кинули ленивый взгляд на Леку (почему на меня все так многозначительно таращатся?) и медленно; с чувством собственного достоинства, направились к туалету.

* * *

- Тебя как зовут? - Блондинчик уже стоял здесь.

- Горгона, - сказала Лека. - Медуза Горгона. Не пялься на меня так. Окаменеешь.

- Кое-что у меня уже окаменело, - сказал блондинчик. - Не хочешь посмотреть?

- Нет.

Что делать? Бежать в сортир на помощь Демиду? Неудобно как-то. Дать этому типу в морду? Прибежит еще десять таких. Ну точно влипла.

- Ты это... - примирительно сказал блондин, - мужичков своих не жди. Их это, отоварили уже. Да ты не расстраивайся. Не дело это - со всякими черными связываться. Не понимаю я этого. Что, своих русских не хватает?