- Пять тысяч восемьсот пять, - поправил курфюрст.

- Тем более, - радостно подхватил монах. - А при Фридрихе Пфапфе лишь одна тысяча двести сорок пять крейцеров, то есть меньше на четыре тысячи пятьсот пятьдесят пять..

- Пятьсот шестьдесят.

- Следовательно, ваша казна, высокочтимый, недополучила, несмотря на двойной взнос Пфапфа, пятьсот шестьдесят крейцеров!

Курфюрст поперхнулся, затрясся в конвульсивном кашле.

- Чего пялишься? - прохрипел он, повернув к монаху спину. - Бей!

Тот заколебался:

- Как прикажете, высокочтимый, вполсилы или...

- Бей, ну?!

Огромный, поросший иссиня-черными волосами кулак монаха описал короткую дугу и с чавкающим звуком впился в жирную спину курфюрста. Тот замер с открытым ртом. Фра Амадеус обошел его, заглянул в побагровевшее лицо:

- Дух прихватило? Это хорошо, высокочтимый, дух вон и кашель вон.

Наконец курфюрст судорожно втянул первую порцию воздуха:

- Вина!

Монах живо наполнил серебряный кубок, поднес к губам курфюрста:

- Только не спешите, высокочтимый, маленькими глоточками...

Убедившись, что приступ кашля прошел, фра Амадеус потянулся к свитку:

- Позвольте продолжить?

- Только помни: если сведения истинны, я прикажу вздернуть моего штраф-министра, если они лживы, висеть тебе.

Монах задумчиво потер шею:

- В истинности сведений как таковых я нисколько не сомневаюсь, высокочтимый, но, как вы уже изволили убедиться, я не совсем точен в подсчетах, особенно тяжело мне удается умножение...

- В этом можешь положиться на меня. Выкладывай!

- Возьмем другую доходную статью: драка с членовредительством, наказуемая штрафом в тридцать крейцеров. При бывшем хозяине штрафу подверглись шестьдесят семь человек, получено...