В Южных болотах Мерма существует предание о крылатом человеке, который прыгнул в воздух с жертвенного утеса и полетел так быстро, что, избежав стрел и копий, исчез в небе. Оригинальная история здесь и заканчивается. Драматург Норвер воспользовался ею в качестве основы романтической трагедии. В его пьесе "Преступление" молодой человек назначает свидание возлюбленной и летит туда, чтобы встретиться с ней, но она неумышленно выдает его другому воздыхателю, который лежит в засаде. Когда любовники обнимаются, воздыхатель бросает копье и убивает крылатого. Девушка достает свой кинжал и убивает убийцу, а потом -- после душераздирающего прощания с умирающим крылатым -закалывает себя. Пьеса, конечно, мелодраматична, но, если она хорошо поставлена, то так трогательна, что у всех слезы стоят в глазах, и тогда, когда герой вначале взмывает в воздух, как орел, и тогда, когда умирая, он окутывает возлюбленную громадными бронзовыми крыльями.

Несколько лет назад "Преступление" поставили на моей планете, в Чикаго, в театре Актуальной Реальности. К несчастью, но, наверное, неизбежным образом, пьесу поставили под названием "Жертвоприношение ангелов". Среди гайрян совершенно не существует мифологии или фольклора, относящегося к чему-то напоминающему наших ангелов. Сентиментальные картинки милых маленьких херувимчиков с детскими крылышками, порхающих в виде духов-хранителей, или величественные образы крылатых божественных посланцев поразили бы их как чудовищная насмешка над тем, чего страшится каждый родитель и каждый подросток: над редким, но страшным уродством, проклятием, смертным приговором.

Среди урбанизированных гайрян этот страх до некоторой степени ослаблен, ибо к крылатому теперь относятся не как к жертвенному козлу отпущения, но с терпимостью и даже с сочувствием, как к человеку со злосчастной судьбой.